Наталия Осташева

 

М у х а 

 

Было примерно шестое число, когда в дом откуда-то пришла большая муха. Не знаю, кто навел, но муха передвигалась по квартире так неспешно, по-деловому заложив крылья за спину, будто решила тут зимовать и рассчитывала, что мы ей постелим на лучшей кровати и поставим тумбочку с телефоном и путеводителем.

Впервые увидев муху на своей территории, я от неожиданности дала ей кулаком в глаз, и муха упала. Я сама чуть не упала, потому что у меня войлочные тапки и скользкий коридор, по которому я ехала, разбежавшись, когда микроволновка пропищала пять раз. Я почти уже споткнулась на пороге кухни, когда в поле зрения появился объект: он летел на медленных оборотах, расслабленно жужжа, и направлялся прямо к моей голове. В общем, я ударила. Упав на пол, муха несколько секунд полежала без движения, но потом отряхнулась и, покачиваясь, побрела куда-то в сторону книжных полок — возможно, полистать мемуары Рюрика Ивнева. В тот день она больше не появлялась.

Назавтра она вышла ближе к полуночи откуда-то сверху и с начитанным видом стала пересаживаться с места на место в поисках кафедры. Но когда она присела на репродукцию Антуана Бланшара про осенний Париж, я не выдержала и снова ударила.

Бланшар и Париж упали.

Мертвой мухи нигде не было. Я ждала, не шевелясь, одиннадцать минут, после чего схватила полотенце, и, раскручивая над головой, стала провоцировать сволочь зажужжать и выдать себя. Животное затаилось.

Полчаса я играла в геликоптер, в итоге на полу оказались: побелка, гречка-ядрица, три гайки на сорок шесть, русско-арабский разговорник, наушники, микстура, гитара, берестяной магнит «Ярославль» и обрывки обоев. Посреди кухни вращалась в нижнем брейке черепаха Анатолий.

Мухи нигде не было.

Неделю спустя я случайно увидела ее в окно. Прихрамывая, она переходила дорогу с мешком гречки на спине. Мокрый асфальт был огненно-красным в лучах заходящего солнца.