Наталия Осташева

 

пролюбовь.docx

 

Девушка в костюме смартфона


— А хотите, — сказал он, — я познакомлюсь с девушкой в костюме смартфона? Она ходит туда-сюда у нашей станции и раздаёт цветные флажки.

И познакомился.

Они гуляли целый вечер и половину ночи, ходили на танцплощадки, выставки поделок из глины, в аквариум с морскими ежами, на улицу с газовыми фонарями, лепили снежных баб, заматывали клюшки цветными изолентами, сплющивали монетки и гвозди на рельсах, перебегали дорогу в неположенных местах, сидели на крылечке магазина кожзама, нюхали карри на заднем дворе индийского ресторана, плевали с моста, перечисляли мультгероев на скорость, покормили трёх собак и сняли с деревьев тринадцать котов, рассказывали прохожим анекдоты, смеялись, кричали, догоняли, вскакивали, играли в бояр и вышибалы... Господи, да он никогда не был так счастлив.

И когда ушла последняя электричка, кончились деньги, шутки и еда, он пригласил её к себе.

— Ну, снимай уже свой костюм смартфона, — улыбнулся он и протянул плечики.
— Это не костюм, — сказала она и заплакала.


Не вешайте трубку


— Ваш звонок очень важен для нас, — отвечает на том конце провода женщина-робот и включает музыкальный автомат.
— Хорошо-хорошо, — говорю я в пустоту, — я подожду.
— Не вешайте, пожалуйста, трубку, вам ответит первый освободившийся оператор, — уговаривает женщина-робот из другого отдела.
— Да не вешаю я, не вешаю, — поддерживаю разговор, — пусть освобождается.

В эфире долго звучит однообразная музыка, помехи, снова музыка, снова помехи, женщина-робот, женщина-робот, музыка, женщина-робот, ваш номер в очереди — тридцать два, помехи, музыка, скрежет секундной стрелки, скрежет минутной стрелки, часовой, шелест отрывных календарей, вот я еду на санках с горки, вот я бегу за красным мячом, вот я прыгаю с качелей, ваш номер в очереди — пятнадцать, вот стою в очереди за квасом с пятилитровой канистрой, вот я сдаю первый экзамен, вот я получаю первый паспорт, второй, фотографируюсь на третий, а за спиной музыка, эхо, барабаны, щелчки, щелчки, робот-1, робот-2, робот-3, ваш номер в очереди…


— Здравствуйте, — слышу наконец человеческий голос, — меня зовут Любовь. Чем я могу вам помочь?


Солома


И едва я начала постигать смысл простых вещей, наблюдая танец фонариков и вслушиваясь в слова песни «может, ты не поняла, я так хочу тебя набрать, спросить, как твои дела», водитель Оганес включил рассказ Юрия Казакова в исполнении Игоря Тарадайкина.

«Василий сплевывал, поднимал тяжелую голову, с тоской смотрел вперед. — нашептывал Тарадайкин. — Но спереди была грязная исхлюстанная дорога, уныло темнели копны соломы, и до самого горизонта — низкое серое небо без малейшего просвета, без надежды на солнце».

И за окном тут же всё совпадало. Ну, кроме соломы.

А я ехала и думала: «утекла любовь из карманов» — это как? И вот это ещё: «я буду в тебе, как в тумане, медленно тонуть». Это из припева, не из рассказа. Хотя жену Акулину Василий не любил давно.


Угменши


В далеком городе Дардамтвисле, где зелёное небо заливается водой из реки и становится синим и с облаками, живёт старик Угменши́ (у третьего поворота, если идти по узкой тропинке с гусями наперегонки — за скрипучей калиткой в доме с красной трубой).

Каждый день с восходом солнца он идёт к реке, раскладывает кресло и внимательно смотрит на тот берег. Свет падает на маленькую деревню, словно камешек на воду — сначала подкрашивает белую избушку с оранжевыми ставнями, потом огромный яблоневый сад вокруг, а дальше становится другим вообще всё.

В том доме живёт любовь всей его жизни Марина Станиславовна. Иногда он даже видит её красный платок — как лазер оптического прицела, он перемещается по тропинке в сторону колодца и обратно, в опасной близости от самого края.

Сорок лет назад молодой Угменши попрощался с женой после завтрака и сел в лодку, чтобы переплыть реку — раз в неделю, обычно по четвергам, он покупал в городе хлеб, сало и патроны. До самого вечера он наблюдал за горожанами, рассматривал своё отражение в чужих часах, курил, заглядывал в окна, записывал в блокнот имена. А вернувшись к закату на пристань, лодки своей не нашёл.

Так и живёт с тех пор на другом берегу.


Комбо


— А нам, пожалуйста, вот это комбо, — говорит полушёпотом нарядная женщина лет пятидесяти и движением головы подзывает подойти поближе краснеющего очкарика в костюме одноклассника.

— Что, простите? — громко переспрашивает продавец попкорна.

— Ну вот это, вот это — комбо, — отвечает женщина и машинально обводит сердечко на тейбл-тенте.

— Па-аш! — зовёт бариста, перекрикивая музыку для танцев. — Где у нас тут комбо для влюблённых?

— Чего?! — переспрашивает невидимый Паша из подсобки.

— Комбо для влюблённых! — орёт первый, перебирая меню на экране. — Не могу найти комбо для влюблённых.

— Комбо для влюбленных? — старательно артикулирует деликатный консультант, подходя к кассе. — Вот, под сладким попкорном, видишь? Написано же: «Комбо для влюблённых».

— Для влюблённых… — шепчет покупательница.

Очкарика нигде нет.