Александр Макарофф

 

П о е з д к а   н а   Ы с ы а х


(мемуар) 

 


Прерванное чтение


Однажды я лежал в кровати и читал газетки. Я довольно ленив и оттого чтение газеток мне весьма нравится. Ведь не отрывая от дивана совершенно ничего, можно узнать всё-всё-всё, что происходит в мире.

Внезапно я понял, что думаю вовсе не о значительных мировых событиях, а совершенно о другом.

О том, что дожил до седой бороды и ни разу не был на замечательном якутском празднике Ысыах.

О том, что никогда не принимал участия в главном празднике лета, кумысопития, хоровода Осуохай и прочих конных скачек.

О том, что ни разу в жизни не встречал восход слегка нетрезвым, в четыре утра, под пение шамана, вытянув руки строго в направлении солнца.

Спустя некоторое время я, впрочем, осознал, что ошибочно принял за свои мысли бубнёж моей прекрасной подруги Алёнки, которая незаметно возникла откуда-то из-под штор и наполовину стянула меня за ногу с удобного дивана.

— Грош цена тому балбесу, — бубнила моя великолепная подруга, продолжая тянуть меня за ногу, по сантиметру лишая мягкого убежища, — что прожил на земле Олонхо тридцать пять лет и ни разу не вытянул руки в направлении соответствующего светила в четыре утра под пение шамана.

Здесь моя чудесная подруга Алёна показала, как нужно правильно вытягивать руки к солнцу, чтобы встречать восход. При этом она на секунду отвлеклась и отпустила мою конечность, а я незаметно, но вяло пополз обратно на кровать. Моя  превосходная подруга Алёна заметила это маленькое проявление моей силы воли и воспротивилась ему.

И тогда я сказал, корчась от боли:

— Я не против, почему бы и нет, в конце концов.


Автовокзал


— Так вот, — говорила моя невероятная подруга Алёна, пока мы пешком херачили на автовокзал за тридевять земель, чорт бы его подрал, — сейчас мы поедем на автобусе в местность Усь-Хатын. Местность мощно поросла  травой, а на время праздника Ысыах в неё вкапывают прекрасные деревянные  постройки.

— Так вот, — говорила моя офигительная подруга Алёна, пока я пытался договориться с таксистом, потому что с автовокзала отходят полные народу автобусы, а стоять в душном автобусе мы, видите ли, не хотим. — В этих  деревянных постройках происходят разные прикольные штуки. Например, в одной из таких деревянных построек пекут аутентичные лепёшки, ты же любишь аутентичные лепёшки?

— Алёна, — сказал я, — если ты не помолчишь хотя бы минут семь, я так и не смогу расслышать, сколько берёт таксист за поездку в нужном нам направлении, и ты поедешь стоя в автобусе как дура.

— Так вот, — говорила моя ах-какая! подруга Алёна, пока мы стояли в микроавтобусе (таксист запросил тыщу) в пробке о ста километрах, — мои знакомые эксклюзивные шаманы накамлали прекрасный день, и теперь солнышко будет светить, как ненормальное, тем самым делая этот праздник идеальным.


Пробка


Пробка была бесконечна, прекрасна  и познавательна. Она предоставила нам редкую возможность поближе узнать людей, что едут с нами в одном микроавтобусе.

Водителя мы не рассмотрели, потому что, несмотря на пробку, он смотрел строго вперёд.

Впереди отчетливо виднелся номер громадного камаза.

Водитель не отрываясь смотрел на номер и будто бы его запоминал.

Мы стояли в пробке два часа, и всё это время водитель не отрываясь смотрел на номер камаза.

Зато мы поближе узнали других пассажиров. Среди них выделялись старенькая бабушка с медалями и молодой старичок в костюме.

Было заметно, что старичка раздражает количество медалей у подруги.

— Смотри, — прошептала мне моя проницательная подруга Алёна, — смотри, какой на редкость раздражённый старичок.


Местность Ус Хатын и Романов


Местность Ус Хатын оказалась мощно поросшей травой лужайкой крупных размеров.

На небе не было ни единого облачка.  Палило солнце, и все потели.

По волосатой от травы полянке к нам навстречу шагал Романов. Это было бы нормально, живи Романов неподалёку, но он, скотина, сто лет назад сбежал в Европу, где, по слухам, спился от коньяка.

По своему свинскому обыкновению Романов делал вид, что это нормально — встретить его трезвого посреди Ысыаха.

Мы с моей прекрасной подругой Алёной тоже сделали вид, что это нормально.

Алёна даже пошла дальше — она сделала вид, что вообще не знает Романова. Если бы не тот факт, что Алёна действительно о Романове никогда ничего не слышала, я поставил бы ей уверенную четвёрку с плюсом за актёрское мастерство.

— Привет, Романов, — как можно менее удивлённо сказал я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал так, как будто встретить его трезвого посреди Ысыаха было нормально.

Но Романов был тоже не промах, поэтому он даже не поздоровался, а наоборот, сходу завернул какую-то эпическую фразу, то ли по поводу кумыса, то ли ещё по какому-то подходящему поводу.

Посередине этой эпической фразы хлынул дикий ливень.

— Ах, как хорошо, — сказала Алёна, — дождик пошёл.

— Хреновенько работают твои шаманы, — злорадно сказал мокрый я. — Очень, скажем так, некачественно.

Внезапно наступила белая ночь.


Белая ночь


Мы решили подремать в палатке, чтобы встретить рассвет бодрыми и весёлыми. Я понимаю, что так нечестно, и все, кто так поступает, есть поганые читеры и позор им, но вот так мы решили. Придёт благословенный сон, думали мы, а затем негромкий будильник разбудит нас, и мы свежие пойдём тянуть руки к лучикам солнца, как это и полагается по инструкции.

Как бы не так!

Сначала в угрожающей близости от нашей палатки пронёсся отряд красных конников с шашками наголо, потом они с кем-то яростно рубились, а трупы павших вроде бы изредка падали на брезентовый палаточный бок.

Естественно, стреляли, потом вроде поутихло, и победившая сторона включила на полняки группу модерн токинг.

Всего этого я, конечно, не видел, ибо находился внутри палатки, но отчётливо и подробно слышал.


Встреча солнца


Сильное! Сильное зрелище! Несколько сотен людей разной степени трезвости, тянущихся руками к солнцу под пение шамана.

Мы тоже потянули было наши собственные хилые ручки, но сразу стало понятно, что делаем мы это совершенно не так, как следует. Даже не обладающим должным опытом, нам было ясно, что вовсе не так, как должно, тянутся наши позорные грабельки в соответствующем направлении.

Как же стыдно было тянуть наши ветхие неопытные отростки к мощному светилу, восстающему откуда-то из-за поросшей травой полянки, в то время как другие протягивают свои куда более опытные длани!

— У тебя не руки, а ерунда какая-то, — сказала моя тактичная подруга Алёнка.


Возвращение домой


Утром мы поехали домой.



Конец.