Полина Жеребцова

 

М у д р е ц ы

 
 

 

Диковинный сон приснился мне с четверга на пятницу. Недаром говорят, что пятница — святой, волшебный день. А тут ещё выпало тринадцатое число.

Совместилось доброе и злое, чёрное и белое.

Неожиданно всё небо оказалось в ярких парашютах. Летели они к нам на землю с высоты, а на них были люди в светлых одеждах. Непонятный новый «камуфляж»!

— Американцы! Американцы! — загалдел народ. — Купили нас, как когда‑то Аляску. Будет у нас теперь новый флаг: звёзды, звёзды, полосы, полосы. Волк — символ Чечни — станет зеброй. И всё на зелёном фоне!

Всматриваюсь и я.

Вижу: люди к нам летят совсем не военные, красивые, ухоженные.

Много золотоволосых, но среди них и седые есть, и африканской расы. И что самое главное, все с бородой!

Ошибается народ: не американцы это!

Похоже, стариков‑мудрецов к нам на парашютах забросили, чтобы обстановку в Чечне наладить.

Притормозили машины, замерли БТРы и танки. Жители, идущие по улицам, подняли головы вверх. Воздух прозрачен, солнечно, празднично, оттого дышится легко.

Толстенная продавщица горячей варёной кукурузы, стоя у гигантской кастрюли, начала на свой лад объяснять окружающим происходящее:

— Предвыборная кампания это! Соратники и подручные будущего президента летят! Деньжат нам подбросят!

Наконец некоторые из парашютистов достигли цели. Ловко и смело пробежали они несколько шагов вперёд и стали отстегивать парашютный шёлк.

У всех прилетевших был величественный строгий вид, только глаза сияли по‑молодому.

— Деды прилетели! — радовались мальчишки и приплясывали.

Такого здесь никто и никогда не видел, хотя навидались жители всякого. Люди спешили навстречу необычным гостям, брали их под руки, вели в дома, угощали.

Зазвучали шутки, музыка и смех.

БТРы сделали красивый полукруг из шестидесяти бронемашин и подняли вверх дула пушек — для приветствия. Кто из местных жителей это увидел — сразу побежали прятаться в подвалы. Другие, закрыв уши руками, упали на землю.

Третьи, выбрав деревья с пышной кроной, стремились с их помощью стать невидимыми.

Но ничего сильно «веселого» не произошло. Видимо, кто-то из прилетевших мудрецов обладал гипнозом.

В воздухе распространился аромат роз, а потом эти чудесные цветы начали падать с неба на чеченскую землю.

Потом пришельцы стали странно кланяться, прижав обе руки к сердцу. Кланялись они всем: старикам, детям, мужчинам и даже женщинам.

Некоторые из них становились на колени и целовали землю, как свою родную.

Одна из местных жительниц вспомнила свою поездку в город на Неве, в прекрасный нестареющий Ленин‑Питер‑Град.

— Это же греки! — закричала она. — Я видела их скульптуры в Эрмитаже!

И женщина самозабвенно воздела руки к небу, восхищаясь произошедшим чудом.

Толпы людей устремились в центр Грозного.

Все спешили на огромную площадь, выстроенную перед войной и объединяющую бывшую площадь Ленина с площадью перед Президентским дворцом и местом, где раньше был магазин «Океан», в один огромнейший массив пустоты.

— Ура! — раскатисто и дружно кричал народ вместе с греками и прочими мудрецами, прилетевшими из глубины веков.

А затем перемешались, в нужном Всевышнему количестве, русские и чеченцы, ингуши и евреи, кошки, мышки и собаки.

Люди в серой форме смешались с теми, кто надел жёлтую форму, а те, что были в синей, составили компанию товарищам в зелёном камуфляже. Были группы и только в чёрном.

Пёстрый салат‑винегрет заполнил собой всё видимое пространство. Люди выбрали только что отремонтированный дом по дороге к железнодорожному вокзалу и разобрали его до половины, придав ему форму трибуны.

Один за другим поднимались на эту трибуну мудрецы.

Первым выступил Соломон Мудрый.

— Вы забыли, — обратился он к слушателям. — Кто роет яму — сам упадёт в неё. Лучше мудрость, чем храбрость. А рты тех, кто говорит ложь, должны быть сжаты, ибо разбивающий камень об него ушибётся. Сдерживайте гнев свой!

Огромная площадь рукоплескала. Люди от восторга выли. Аплодисменты долго не смолкали. Но вот к краю трибуны подошёл другой бородач — Солон из Афин.

— Ваши законы подобны паутине! Слабый запутывается, а сильный рвёт их! Прежде чем приказывать, научитесь повиноваться. Не будьте доверчивы, будьте осторожны с людьми. Всматривайтесь, не таят ли они злобу!

Он поклонился всем, прижал руку к груди и отошёл.

Оживленные слушатели стали подбрасывать вверх, у кого что имелось: сумки, кепки, булки, картошку.

Почтенного старца, поддерживаемого с двух сторон, подвели для выступления.

— Это Эзоп! — узнал его грозненский преподаватель университета.

— Эзопу слово! Эзопу слово! — начали скандировать студенты.

— Тише вы! Дайте ему сказать! — кричала какая‑то женщина.

— Нужно уважать старость! — заметил русский солдат, стоявший неподалеку.

«Очеченился!» — подумала про него торговка, которая решила сегодня бесплатно угостить всех семечками ради такого праздника, ради гостей и волшебной пятницы.

— Сахийн! — говорила торговка, насыпая маленький стаканчик кому куда. — Я подаю милость ради Аллаха!

Наконец все затихли, сплевывая шелуху, а Эзоп начал свою дружественную речь:

— Нелепо соперничать с теми, кто сильнее тебя. Владейте собой! Сплетников и болтунов — гоните прочь!

Старик устал. Его усадили на табурет и поднесли воды. Чеченские дети заботливо обтирали его лицо мокрым полотенцем и угощали фруктами.

Неожиданно на трибуне худенькой птичкой появился милиционер в новой отутюженной форме, что означало: лично у него есть и утюг, и электричество!

Сбивчиво молодой представитель власти объяснил присутствующим, что Конфуций хочет сказать всего одну фразу.

— Я узнал его! Я видел портрет в учебнике по единоборствам! — пояснял милиционер.

Конфуций выпил сока, кашлянул, прочищая горло, и над толпой появился его голос, и была сказана фраза, впоследствии много раз повторенная другими мудрецами и пророками:

— Не делай никогда человеку того, чего не желаешь себе!

На этом выступления гостей временно прекратились. На трибуне началась раздача прохладительных напитков. Большие пластиковые бутылки с соками разных цветов понравились философам всех времен и народов. Они смеялись, по-детски восхищаясь их яркостью и вкусом. Это подоспела рыночная машина, и хозяин всё раздавал бесплатно, не жадничал.

Грек Диоген жадно пил апельсиновый сок. Почтенный старец помолодел прямо на глазах. С любопытством первооткрывателя вглядывался он в лица жителей Чечни, такие разные и такие уставшие от войны.

— Я прибыл к вам со своим замечательным фонарём! Мы вместе обойдём уголки вашего города и, может быть, даже найдём Человека! Я хочу вам помочь!

После этих слов аплодисменты сменились массовыми рыданиями.

— Мы искали, искали, но не нашли! — жаловались люди.

Широко разведя руки, словно желая обнять всех присутствующих, босиком, в простой холщовой рубахе появился Иешуа.

— Иисус! — узнали его некоторые граждане, а другие тоже узнали и прошептали: — Иса!

Он тихо плакал вместе со всеми и уговаривал:

— Плачущие будут утешены! Просите, и будет дано вам! Ибо придёт другой утешитель после меня, к другому народу. Он станет учить вас.

Люди упали на землю, ожидая увидеть пророка Мухаммеда. Из группы мудрецов шагнул вперёд он. Его статная фигура с золотисто‑бронзовым загаром завораживала своей красотой и мужественностью воина. Он сказал:

— Кто познает самого себя — познает своего Господа. Не забывайте Книгу Ясную!

Глаза Мухаммеда сияли.

Необъяснимая внутренняя сила снизошла ко всем жителям, словно уверенность, что наступят дни мира и благоденствия.

Это было обещанием счастья.

Я проснулась. На улице шумел дождь, его капли попадали в трещины на клеёнке, прибитой к оконной раме, и, мутные от цементной пыли, шлепались на пол. Сегодня рабочие снова не пришли чинить разрушенную пятиэтажку, стоящую напротив моего дома.

Мелодия дождя была однообразной и безнадёжной, как шёпот соседей, а звук падающих с подоконника капель вплетался в вялое эхо стрельбы с близкого блокпоста.

Я посмотрела в небо. Не было там ни парашютов, ни мудрецов, ни пророков, спешащих к нам на помощь.

Но раз Бог послал такой сон, да еще с четверга на пятницу, значит, можно надеяться и ждать.

 

 

Об авторе


Полина Жеребцова — родилась в 1985 году в Грозном и прожила там почти до двадцати лет. В 1994 году начала вести дневники, в которых фиксировала происходящее вокруг. Дневники охватывают детство, отрочество и юность, на которые пришлись три чеченские войны. Учеба, первая влюбленность, ссоры с родителями — то, что знакомо любому подростку, — соседствовали в жизни с бомбёжками, голодом, разрухой и нищетой C 2002 стала работать журналистом. Была принята в союз журналистов России, в финский ПЕН-клуб. Лауреат международной премии им. Януша Корчака сразу в двух номинациях на (за военный рассказ и дневниковые записи). Финалист премии А.Сахарова: «За журналистику как поступок». Автор книг: «Дневник Жеребцовой Полины», вторая война (2011) «Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994-2004» (2014) «Тонкая серебристая нить», сборник рассказов о мирных жителях на чеченской войне (2015) «Ослиная порода», повесть о советской Чечне (2017) Проза переведена на четырнадцать языков мира. Книга «Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994-2004 гг. » вошла в лонг-лист литературной премии «Ясная Поляна». Книга «Тонкая серебристая нить» вошла в лонг-лист литературной премии НОС и в шорт-лист Бунинской премии.