Оксана Бутузова

 

Пальто

рассказ

 

 

памяти Марата


Крышку торжественно сняли, как и было оговорено. Все подались вперёд, чтобы в последний раз лицезреть человека… Но увидели только его пальто. Серое, длинное драповое пальто, которое усопший купил когда-то, но носил редко, по случаю. Оно лежало, аккуратно развёрнутое, словно только что выглаженное, с вытянутыми по швам рукавами и стоячим воротником. Присутствующие ахнули — так непохоже было оно на умершего.


Но ничего не оставалось, как проститься с тем, что лежало в гробу. Люди пожимали рукава, гладили ворот, и мягкая ткань податливо прогибалась под трепетным прикосновением.

— Все простились? — тихо спросил работник скорбных служб.

Гроб закрыли. При всей невесомости пальто, нести его оказалось тяжело. Всем, кто не нёс, тоже было тяжко.


На кладбище гроб уже не открывали. Слишком странным казалось присутствие в нём одежды вместо человека. Неловко было прощаться с неодушевленным предметом. Даже земля выглядела живее. Тем не менее, погребение свершилось по всем канонам. Удручённые родственники постояли над свежей могилой и разошлись, пряча замёрзшие на ветру руки в тёплых карманах.


А ночью пальто выбралось наружу. Приподняло крышку, просочилось через щель, нашло путь между комьями земли, ещё не успевшими спрессоваться, раздвинуло цветы, покрывавшие могильный холм, отряхнулось от грязи и отправилось искать своего хозяина.


Оно бродило по тем местам, где когда-то хозяин носил его. Когда знакомые улицы закончились, оно повернуло на неизведанные. Оно шло, огибая лужи, чтобы не замочить подол — ведь галош у него не было. Потом пальто научилось приподниматься над землей до уровня скамеек.


Было темно, и люди попадались редко, одетые в свои собственные пальто и куртки. Они не замечали чужое пальто. Принимали его за человека, одинокого прохожего, спешащего домой. А пальто спешило, оно знало, как хозяину без него плохо, как жутко и холодно в этом мире, где все защищены, кроме их двоих.


В домах кое-где светились окна. Пальто стало подниматься выше, заглядывало за занавески, пробиралось в открытые форточки. В одной комнате на постели спали голые люди — мужчина и женщина. Они заснули, не успев выключить свет и накрыться одеялом. Пальто подошло совсем близко, ему захотелось укутать обоих, остаться здесь и охранять их сон. Но оно было одно, а людей — двое, и на обоих его объятий не хватало, а выбрать кого-то одного пальто не смогло.


В другой квартире ярко горела лампочка под потолком. Дряхлый старик сидел в кресле и пялился в окно. На нём было надето несколько балахонов и курток, а на голове три шапки. Увидев пальто, шагнувшее к нему сквозь балконную дверь, старик попытался схватить его, чтобы натянуть сверху на весь этот ворох одежды. Пальто испугалось такого порыва, заметалось под потолком, как попавшая в силки птица, наткнулось на лампочку, чуть прожгло рукав, но сумело долететь обратно до балкона и выпорхнуть наружу.


Днём пальто начало прятаться, потому что его уже боялись, принимая за привидение. И людей вокруг заметно прибавилось. В такой пугливой толпе искать хозяина стало намного сложнее. И день ничего не дал. Пальто ожидало ночи, приютившись за витриной промтоварного магазина.


А где-то совсем в другом месте сидел человек. Он тоже не мог выйти, потому что был совершенно голый. Ему нужно было пальто. Но не чужое — к чужому он был не приучен — а своё кровное.


Ночами они пытались найти друг друга. Человек искал пальто, а пальто искало человека. Ночи становились всё темнее, и в таком мраке силуэты уже не отличались от теней, деревья от людей и жизнь от смерти. Судьба пальто была безнадёжна. А вот человек ещё мог выйти из укрытия, если бы встретил того, кому можно доверять. Кто не испугается голого, не подумает чёрт знает что, не обидит и не прогонит. И тогда, так случится, они смогут даже поговорить.