Наталия Звёздкина

 

Торт для Зизи  


орт был огромен.

Он не лез ни в какие рамки и жаждал праздника. Его принесли, освободили от фантиков и поставили у нас перед носом. Это чудовище с малиновыми розами.

            Ми-Ми прошептала мне на ухо: «Это не наш, а какой-то самозванец». И скрылась на кухне, предчувствуя беду.

            Мама, ещё не вполне понимая происходящее, пыталась спасти положение:

            «Нет, нет, нет! — поспешно, но не слишком уверенно бормотала она двум рослым агентам. — Это какая-то ошибка! А вдруг он...? И потом, мы не можем, у нас ремонт и дети!»

            Но что делать — праздник есть праздник. Агенты молча уткнулись в свои липкие бумажки, на которых я заметил штамп «Крупномасштабные кондитерские услуги». И пожали плечами. И больше ничего. Нет, ещё кое-что. Один из них покопался в необъятном оранжевом рюкзаке и достал баллончик освежителя воздуха.

            «Подарок от фирмы. Поздравляем», — угрюмо сказал он. И сунул мне в руки.

            После чего они оба, пробираясь между вешалкой и корявой стеной безе, скрылись за дверью.

            А Торт остался. И гордо стоял посреди коридора. Торт-солнце, великий и ужасный, подлый лазутчик под кремовой маской невинности. Троянский Торт. Он сиял и не желал подчиняться условностям. Он ждал именинника. И ещё. Мне показалось, он немного подрос и расправил свои неуместные в нашей крохотной квартирке коржи.

            Мама робко посмотрела на нас:

«Может, он окажется вполне себе… съедобным и неагрессивным?»

Этот взгляд напомнил мне Бе-Бе, когда он приволок с улицы щенка и тот сделал первую лужу на полу в гостиной. Но куда щенку до этого самовлюбленного захватчика!  

            «Ну, теперь мы можем только драться», — дружно подумали мы. Как-то сразу стало понятно: либо мы его, либо он нас. К тому же, я готов поклясться, он продолжал незаметно разбухать, словно хранил в себе стратегический запас дрожжей на случай сопротивления случайно прозревшего населения. 

            Жу-жу, как старший и опытный в драках, приблизился к Торту с правого фланга, слегка поковырял выпирающий безешный бок и вдруг резко толкнул самозванца к выходу.

            Торт принял этот маневр за игру. Он взвизгнул, выстрелил шоколадным кремом, выпустил в нашу сторону ореховую картечь и две мармеладные бомбы. Нам в глаза полетела удушливая сахарная пудра, и мы полегли, ослеплённые и кашляющие.

Нас было пятеро. Но что такое пятеро неумелых сладкоежек, не приученных к хорошей трёпке? В разгар схватки Ми-Ми выскочила из кухни и, изловчившись, отвесила пинок врагу. Какое безрассудство — нога увязла в бисквите по самое колено. И мы вытаскивали её оттуда, как из болота — Торт не отдавал ногу и не оставлял попыток убедить нас в своей лояльности.    

            «Осторожно! — кричала мама, — Он такой липкий. И потом... это всё-таки подарок для Зизи. Вдруг всё как-то образуется?»

            Да что тут образуется, военные действия были уже в разгаре!

            Ми-Ми со стоном выбыла из строя. Мы тяжело дышали. Отчаянно хотелось хватить по нему ножом, но это уже было за гранью дипломатии. И потом, неизвестно, что скажет Зизи. После первой атаки мы все пропитались заварным кремом, и поэтому принялись облизывать друг друга. Мне достался Бе-Бе, а этот поросёнок опять не помылся. Ми-Ми повезло больше всех. Она улеглась на кровать в гостиной и, на правах раненой, облизывала собственную ногу, дотягиваясь языком до кончиков пальцев.

            Облизываясь, мы немного пришли в себя и предприняли вторую попытку выставить проходимца за дверь. Бесполезно — Торт вырос почти до потолка и уже никто не мог совладать с этой тушей. Чувствуя нашу слабость, он устроил газовую атаку и принялся распускать ванильные флюиды. Они разлетелись по всей квартире. И даже по лестничной площадке. И даже по двору. Он давил нас обожанием.

            Мы были разгромлены. Одурманенные ванилью, мы отступили и заперлись в ванной. Подаренный баллончик освежителя воздуха тут оказался кстати. В ванной дышалось бытом, а не этим кошмарным праздником. Запах канализации вернул нас к действительности. Но сила духа стремительно убывала.

            Первым не выдержал Жу-Жу. Он сказал:

«Я имею право на один кусок».

            «Нет! — горячо воскликнула мама, — это же для Зизи!» 

            Но Жу-Жу отодвинул защёлку и высунул в коридор сначала нос, потом голову, потом свои огромные руки, потом вылез сам и исчез на кухне. Мы высунулись вслед за ним. Торт ничего не подозревал. Кажется, думал, что мы вне себя от радости.

            Через две минуты Жу-Жу показался на пороге с ножом в руке.

            Торт испугался. И неловко попытался съёжиться. И спрятать эти вызывающие розы на макушке, и подобрать разросшиеся бока. И вдруг задрожал всем своим рыхлым бисквитным телом. Всеми орешками, изюминками, марципанами и цукатами. Куски безе, подобно пенопласту, стали падать вокруг него с сухим неприятным треском, и воздух наполнился приторной пылью. Густой и жирный маслянистый крем начал таять и потёк, обнажая румяные коржи.

            Жу-Жу медленно приближался к Торту. С другой стороны к нему подкрадывались Бе-Бе и До-До с огромными вилками, и когда только они успели вооружиться?

            «Это конец, — прошептала мама, — их не остановить».

            Жу-Жу издал победный вопль и первым вонзил свой нож. Мама закрыла лицо руками. До-До ловко орудовал вилкой на правом фланге. В руках у Ми-Ми неизвестно как оказался миксер, она визжала от восторга и колошматила им взбитые сливки на левом фланге. Бе-Бе растаскивал куски безе в разные стороны, не забывая при этом набивать ими рот.

            И даже я. И даже я не устоял перед искушением и присоединился к этой вакханалии. Тихо прокравшись между сражающимися, я отломил маленький кусочек с миндальным орехом и вафелькой внутри. И также тихо отполз под вешалку. Где и съел его, утешаясь мыслью, что Зизи, наверное, не будет на меня в большой обиде, ведь кусочек был совсем маленький.

            Но зря мы рассчитывали на скорую победу. И расслабились, конечно, мы зря. Торт, которого уже никто всерьёз не боялся, вдруг изловчился и ударил своего главного обидчика Жу-Жу по голове огромной шоколадной плиткой.

            Жу-Жу упал без движения. Ми-Ми закричала. Бе-Бе машинально продолжал жевать безе. До-До добрался до сердечек из птичьего молока, и уже ни на что не обращал внимания. И только мама. Только мама подошла к Жу-Жу и положила ему на лоб мокрый платок. И он, кажется, что-то проскулил там, под платком.

            А потом часы пробили шесть.

Открылась дверь.

И вошел Зизи.

Он не опоздал ни на минуту. В руках он держал парадную шляпу и трость.

            Торт, потрёпанный и жалкий, смущённо приветствовал его. И побитой собакой прижался к ногам.

            Некоторое время Зизи молчал, невозмутимо оглядывая поле боя: нас с кухонной утварью наперевес, Жу-Жу на полу, маму. Потом вытащил коробку. И положил в нее Торт. Маленький, обыкновенный, многократно покусанный и помятый свой подарок.

            «С Днем Рождения, Зизи...» — прошептала Ми-Ми.

            Зэзи кивнул, вежливо улыбнулся и вышел.

            Жу-Жу открыл глаза и поднял голову, прислушиваясь. Бе-Бе и До-До переглянулись. Я подбежал к окну и увидел, как машина Зизи делает поворот и медленно выезжает из двора.

 

 

            



Не спали мы до позднего вечера. Бе-Бе и До-До в десятый раз мыли пол. Но он продолжал липнуть к ногам. Из открытого окна пахло костром, тикали часы, и по радио передавали последние новости. Ми-Ми лежала на кровати и играла самодельными счётами. 

            Потом Жу-Жу предложил выпить по случаю удачного избавления, и за бутылкой, как обычно, послали меня. Честно говоря, я бы лучше выпил апельсинового сока, но герои требовали шампанского. Они отчего-то чувствовали себя героями. Бутылка была большая и очень холодная. Я поставил её на стол, и на ней сразу же образовались капельки. Пить мне не хотелось, и я потихоньку, пока никто не видел, вылил свою порцию в стакан До-До.

            Всем было весело. Особенно, когда Жу-Жу с ножом в руке изображал свою вылазку. Ми-Ми хохотала, Бе-Бе бил себя в грудь и кричал, что он с детства ненавидит сладкое. До-До качал головой и укоризненно смотрел на маму, выбравшую такой странный подарок.

            А мама в ответ только улыбалась. И в глазах её были как будто капельки воды, как на ледяной запотевшей бутылке.