Вадим Шамшурин 

 

Сети

рассказ

 

 Дельфины появлялись в небе, как только сильный ветер сгонял тягучую зимнюю облачность. Дельфины шли стаей, не приближаясь к земле, но всмотревшись ввысь, можно было заметить их в потоках ледяного воздуха. Едва слышно доносились их щелчки и протяжные крики.

Но город жил своей жизнью. В газетах вместе со сводкой погоды печатались заметки о сезонной миграции дельфинов, но воспринимались они в порядке вещей. Лишь возникали редкие комментарии с очередной гипотезой какого-нибудь ученого или сумасшедшего.

Денег не было даже на сигареты. Я уходил из дома как можно раньше, приходил как можно позже, чтоб не трепала нервы скорбным видом мать и чтобы отец вновь не начинал свои проповеди о социальной адекватности. Уже три месяца я нигде не работал. Прошлое место работы я, сняв с себя фартук, заляпанный кровью замороженных свиных туш, оставил к вечеру первого же дня.

До этого были еще заработки. Но нигде не ладилось, нигде не прибавлялось этой самой социальной адекватности. Мне становилось невыносимо скучно. Непреодолимо тянуло бросить все и уйти. И я не сопротивлялся этому желанию. Брал и уходил. Чувствуя, как в спину вонзаются завистливые взгляды.

Я просто ходил по улицам. Был голоден и беспечен. Постепенно отвыкая от сигарет. Во мне крепла уверенность, что все в итоге будет хорошо.

Я тихо открывал двери, крался по спящей квартире на кухню, съедал оставленный специально для меня ужин и отправлялся в постель, но еще долго лежал, смотрел в окно на плывущие в небе дельфиньи стаи. Это было красиво. Считая их хвосты наконец засыпал.

Я не думал, что живу правильно. Сидеть на шее у родителей, когда тебе под тридцать, когда у тебя уже должны быть жена, дети, собака, машина, престижная работа, друзья, с которыми пьешь пиво по пятницам, бассейн, в который ходишь по субботам, для того чтобы усмирить свой растущий живот. Но жить так… Я просто не мог.

В тот день, шатаясь по Невскому, я встретил Санька. В школе мы были друзьями, вместе пили в парадных портвейн и мечтали о всяких пустяках. Тогда Санек хотел стать миллионером, я тоже.

Судя по его внешнему виду, у него все получилось. Блестел весь — самоуверенными улыбками, своими дорогими туфлями, крепко бил меня по плечу и обнимал так, что трещали ребра.

— Павел! Ебать-копать! Как ты?! Чем живешь?! Но подожди! Давай сюда!

Он запихнул меня в красивую блестящую машину. Мы проехали тридцать шагов до итальянского ресторана рядом с каналом Грибоедова. Потом Санек кормил меня всякими блюдами и поил всякими винами, я быстро пьянел.

— Вид у тебя какой-то бомжацкий, — когда восторги немного поутихли, озадаченно произнес Санек. — Чего ты так?

— Работу ищу…

— Ебать-копать, считай, нашел! Чем ты хочешь заниматься?

— Ничем, — я даже не пытался что-нибудь соврать.

— Супер! Будешь коммерческим директором!

А потом он без конца что-то рассказывал мне про свою жену, детей, собаку, машину… Я радостно и пьяно улыбался, но в голове все сильнее пульсировало желание сбежать. Уже не в силах терпеть, я вскочил, сказал, что пришло время хорошенько выссаться, шатаясь между столиками, нырнул в гардероб. Не найдя номерка, схватил свое пальто и побежал.

Ночь была теплой. Я шел, не особо задумываясь куда, только время от времени прятался в тень от проезжающих мимо полицейских машин, которые выискивали меня, чтобы наутро сделать ебать-копать директором.

Я свернул на Литейный и застыл. В спутанных троллейбусных проводах, как в сетях, я увидел дельфина.

Он бился, теряя силы. Протяжно и жалобно кричал. Ржавые провода впивались в его гладкое тело. Я стоял под ним завороженный. Это существо искрилось, словно сгусток звездного света.

Но, сделав усилие, я скинул с себя оцепенение.

Я стал карабкаться по фонарному столбу к проводам, потом, зацепившись за один из них руками и ногами, стал осторожно подползать к дельфину, поскуливая, когда меня жгло напряжением.

— Тише, тише, — молил или молился я.

Оказавшись с дельфином рядом, я на мгновение растворился в его взгляде. Провалился в бездну другого мира.

Когда я растянул руками и ногами провода, и дельфин плавно из них выскользнул, он крутанул вокруг меня сальто. На меня посыпались щелчки и радостные гулкие звуки.

Напоследок он подплыл ближе и боднулся. Мол, я твой должник.

Вскоре меня нашли полицейские дозоры, в пяти метрах от земли, запутавшегося в проводах. Долго снимали. Я сопротивлялся. Не хотел слезать. Был счастлив. Пощелкивал и протяжно кричал по-дельфиньи.

Я словно был подключен к сети радости существования.