Александр Макарофф 

 

Скаска



 

одной здоровенной белой башне, ну знаете, такой, типовой башне для принцесс, с балкончиками, рюшечками и скользким полом, жили-были две прекрасные принцессы. Одну принцессу звали Вера, а другую Люба, и были они совершенно одинаковы.

Одинаковы настолько, что различить, кто из них Вера, а кто Люба могли только они сами, ну и ещё один заморский принц Артемий, но он жил где-то далеко за морем (о чём нам и повествует слово «заморский» перед словами «принц» и «Артемий») и очень ругался, когда к нему приходили с просьбами различить одинаковых принцесс.

— А ну пошли отсюда, тунеядцы — ругался Артемий и замахивался на посетителей своей лютней.


В основном принцессы занимались тем, что плевали со своего балкончика на проезжающих мимо странствующих рыцарей и катались в носках по скользкому паркету, воображая, что они сестры протопоповы.

И вот однажды случилось беда. Как-то раз, катаясь в носках по скользкому паркету, Вера и Люба стукнулись лбами (хрясь) и начисто забыли кто из них кто. Сидят на полу, у каждой на лбу по шишке, смотрят друг на друга и глазами хлопают.

— Я совершенно не помню кто из нас кто — сказала то ли Люба то ли Вера, то ли Любе то ли Вере. — Притом вариантов всего два. Либо я Вера, либо Люба. Как, кстати, и ты.

— Охренеть — сказала на это другая то ли Люба, то ли Вера.


Тем временем километров за четыреста от здоровенной белой башни с одинаковыми принцессами, развивался, как бы, такой, параллельный сюжет. А именно, бился с чудищем о четырёх головах странствующий рыцарь Огурцов. Лицо его было мужественно, но весьма некрасиво. Тем не менее, он победил чудище о четырёх головах, съел его печень и поскакал дальше.


— Давай сделаем так — сказала одна принцесса другой. — Давай ещё разок наденем носки, разбежимся по скользкому паркету и стукнемся, как следует, но на этот раз не лбами, а затылками.

— Гениально — сказала на это другая принцесса.

Так они и поступили.


Тем временем некрасивый и вонючий, но мужественый рыцарь Огурцов уже в трёхстах километрах от белой башни бился с горгульями. Огурцов победил горгулий, съел их печень и поскакал дальше.




— Ну ладно — сказала одна принцесса другой, потирая шишку на голове. — Давай тогда сделаем так. Где-то тут у нас есть кот Перец. Сейчас он прячется, сволочь, за диваном, а вообще он вполне способен нас различить. Так вот. Предлагаю взять его за шкирятник и как следует потрясти. Не знаю, каким образом это нам поможет, ведь эта рыжая тварь говорить не способна, зато повеселимся.

— Шикарно — сказала на это другая принцесса.

Тем временем невероятно мерзкий на лицо рыцарь Огурцов, находясь от башни уже километрах в ста пятидесяти, бился с тысячей орков. Огурцов победил орков и, съев их печень, с отвращением поскакал дальше.


— Короче — сказала одна оцарапанная принцесса другой оцарапанной принцессе.


Тем временем к белой башне на вшивой лошади подъехал рыцарь Огурцов. Был он не стрижен и вонюч, невоспитан, груб и некрасив. В этом смысле Огурцов был абсолютно цельным рыцарем.

— Эй — закричали одинаковые принцессы Огурцову — Ну ты, Огурцов! Немедленно поезжай за море и привези нам принца Артемия. Он умеет нас различать, а нам это нужно, ну просто, позарез.

— Начерта вам принц Артемий, глупые тётки? — грубо сказал Огурцов принцессам. — Выньте из карманов свои паспорта, там всё написано.


Через неделю из-за моря приехал принц Артемий и торжественно различил Одинаковых принцесс.

Принцессы сделали вид, что их различили в первый раз, ведь что ни говори, стыдно, когда тебя различает не прекрасный принц с лютней, а вонючий Огурцов.


Конец.